zh_nata

Первая инфузия. Долгожданная.
Теперь все будет!
Институт, семья, друзья, фотографии...
Пусть жизнь будет радостной!
И чтобы у нашей большой страны хватило средств на закупку препарата Наглазим.
Иришкиной жизни в маленьких флакончиках.

- И что, она меня никогда, никогда не узнает? И "мама" мне  не скажет? Так и уйдет?
Она уже не вытирает слезы. Просто смотрит на дочку в железной кроватке. А потом - беспомощно и растерянно - на меня.
- Телефон у Вас. Ой, улыбается! Доктор, доктор, пожалуйста, какая у Вас мелодия? Солнышко мое, улыбается! Сколь хорошо-то, сколь хорошо!

 

- Счастье - это, когда хочется продлить сейчас. Вот это, самое настоящее. Пусть будет работа и снег,  дорога и  слякоть, а в душе - тепло, тепло, спокойно, спокойно. Как сейчас.
Хорошего дня всем!!!

Юрий Кукин (исполняет В. Ищенко)

Мост перекинуть, построить ГЭС,
дорогу к ГЭС проложить.
Вырубить лес или вырастить лес —
это зовется «жить».
Но вместо «жизнь» подставить «труд» —
быть может, все объяснить.
Но если вопросы и не встают,
то надо ж все-таки жить
(или хотя бы похоже на «жить»,
или почти как «жить»).

Сесть на ходу в последний трамвай,
плечом почувствовать дверь,
смотреть на скользящий светлый квадрат,
а в нем на серую тень
(легко колотится головой
тень о выбоины мостовой
и, взлетая без боли, скользит по асфальту,
чтобы в новой воронке упасть и подняться,
а пятна домов уплывают назад,
не останавливая глаза) -
это очень похоже на слово «жить»,
это почти как «жить».

Увидеть вдруг: мальчик в слезах
впервые закрыл рукою глаза,
чтобы уйти от страшного мира -
от едкого, горько-соленого мира
(никем на земле не подсказанный жест,
жест впервые взвалившего крест,
жест естественный, как лепесток,
жест, нацеленный вам в висок, -
вы что-то, что-то ему должны,
хоть вроде и нету на вас вины), -
это тоже похоже на слово «жить»,
это почти как «жить».

Показать другим, что такое «жить»,
приподнять невесомый полог,
и НИкого НИчему НЕ учить, -
каждый выберет место на полке -
это очень близко к тому, чтобы «жить»,
это совсем как «жить».
Увидеть себя, построить себя,
себя себе объяснить,
и всю свою жизнь видеть жизнь -
это ближе всего к «жить».

Е. Клячкин           1963

А любовь у них была какая-то странная. Сходились, расходились. Говорили часами  обо всем на свете.  За руку - по стареньким  улочкам, московским дворикам.  Казалось, все, навсегда. Чтобы вот так, рядом. В метро, на маленькой кухне. Везде.
Могли разбежаться на долгие месяцы. Гудки в трубке. Бесконечное ожидание. И голос. Чужой.
И вдруг - как удар током. Сейчас. Немедленно. Чтобы глаза в глаза, чтобы щека к щеке. Чтобы понимать - до конца, и слышать, и слушать. И голос - мягкий, тихий, и кожа - нежная, гладкая. И стихи вслух. А кофе - литрами. Бежать с работы. Шаги по ступенькам.  Борода  - колючая.  Вино терпкое. Улыбка. Родная, родная. И люблю - шепотом. И так близко, что слов не нужно.
И...  Жара на улице.
А любовь у них была какая-то странная. На всю жизнь.

Это - ладошки моих маленьких пациентов!

И у меня для лежачих больных СОВСЕМ нет ни одной пелёнки.
Марлевые салфетки большие стерильные.
Бинты широкие.
Имодиум или аналоги.

Это нужно всегда и бесконечно много, но этого на сегодня нет. Я не уследила. Петровича уволю завтра. Петрович тоже.
 Если сможете, пожалуйста завезите на Пятницкую в подвал - в любое время , в любом количестве.


Спасибо и простите нас.
ДЛ и команда

Метро. Суета. Длинный переход. Мужчина средних лет. На груди картонка. "Не любят. Погибаю".
Он просительно заглядывает людям в глаза. Пытается взять за руку. Люди испуганно отскакивают. Ускоряют шаг. Им хватает своих забот. А тут - толпа, духота, переполненные вагоны,  и  этот сумасшедший с его идиотской надписью.  "Любви ему не хватает, видите ли! Лучше бы работать шел! Бежал бы сейчас со всеми вместе, пробирался к выходу,  привычно протискиваясь между людьми.
Любовь - вещь дорогая, ее кому-попало не отдашь."
Его сторонились, обходили, но все-таки вспоминали. Сидя на работе, в аудитории, в кино. Дома, за сытным ужином. Они рассказывали о странном человеке, просившем любви. В метро. В час пик. И никак не могли забыть его взгляда, полного отчаянья и надежды. "ну, пожалуйста..." И руку, протянутую в никуда.
Поздний вечер. Он сидит на скамейке, у входа в метро. В пакете - смятая табличка. Он опять что-то сделал не так. Позабыл что-то главное, то без чего его просьба теряет всякий смысл. "Я бы все отдал, носил бы на руках... Ну почему же так? Почему?"